Сара – Бианка
Это реальная история, которая произошла в жизни мне дорогих людей и моей жизни.
Он старше её почти на 30 лет. Он австриец, она румынка. Вообще-то он был раньше моим. Но до свадьбы дело не дошло: она влезла и соблазнила его. Это была такая же, как и я - мать-одиночка, никому не нужная, разбитая и униженная. Он не рассказывал всю правду ни ей, ни мне. Однажды, я увидела сон, в нём была блондинка 28 лет, с сынишкой, звали Анка. Ему было трудно решиться на выбор. Он был человеком с добрым сердцем, готовым отдать всё страдающему и больному. Мы расстались.
Боль и непрощение пожирали меня изнутри. Я ненавидела его. Я ненавидела её. Они поженились. Господь дал силы простить и его и её, и более всего, дал силы возлюбить их семью всем сердцем. Я рассказывала ей об Иисусе, а она смеялась, задавала тупые дешёвые вопросы, рассказывала перверзные истории из жизни сект у них в Румынии. Ей было смешно и непонятно. А я молилась о ней и о нём. Потом я вышла замуж за человека, данного мне Богом. Он полюбил их тоже. Всегда поддерживал, уважал их и их детей. Молился вместе со мной. Она всё также задавала вопросы и насмехалась.
Потом всё резко изменилось. Она родила девочку, которую назвала Франциска. Никого не было рядом, кому бы была интересна судьба этой семьи, даже при большом наличии родственников с одной и с другой стороны, живущих в одном городе. Участие и искренность в наших намерениях изменило всё. Она приняла Иисуса. Мы вместе молились. Она посещала служения домашней группы и церковь. Ей нравилась эта новая жизнь. Впервые, мы смогли посмотреть открыто друг другу в глаза. Она начала уважать своего мужа, старалась помочь ему во всём. Перестала ругаться с ним и отвечать злом на зло, сплетничать. Франциска подросла и она пошла работать. А он занялся постройкой дома. Это было нелегко: денег не хватало на строителей и он всё делал сам. Он уставал, был раздражён постоянными заботами, как построиться, как заплатить за те или иные стройматериалы, и, самое главное, как прокормить семью. Она работала в Мэкдональдсе, всё её там устраивало: неженатые, незамужние и беззаботные коллеги, весёлые компании, флирт и разговоры. Все это нравилось и не обременяло её так, как жизнь дома, где вечно уставший и раздражённый муж, плаксивые и непослушные дети, хроническая нехватка денег.
Он мечтал о новом красивом доме - их доме, где дети и родители будут счастливы. Он прекрасно осознавал разницу в возрасте и представлял себе, что когда ему придётся оставить эту землю, она с детьми будут иметь свой уютный уголок, из которого никто не будет иметь права их выгнать.
А она всё больше и больше попадала под влияние своих коллег. Мы редко встречались: ни на служение в церкви, ни на служение в домашней группе ее не было. В редкие встречи на разговоры об Иисусе она реагировала кивком головы и пустым взглядом.
Однажды, парень-мусульманин с кухни, обратил на неё внимание: такая молодая и красивая женщина. Она забеременела. Все ласковые и красивые слова испарились. Черная страшная полоса пришла в её жизнь. Парень, испугавшись, начал толкать её на аборт. На улице была ночь: она сидела у себя, на построенном мужем крыльце, сигарета тлела в руках, она плакала и спрашивала у Бога, что ей делать. Докурив сигарету, поняла, что нужно всё рассказать мужу. И пошла в дом.
Это было самое худшее из всего, что ему когда-либо приходилось пережить. Жизнь закончилась. Их счастливое будущее в новом и уютном доме, их планы, их цели, - всё это в одночасье перестало иметь смысл. Сердце болело: в нем торчал нож и не было сил вытащить его. Как она могла предать его? Уже однажды ему пришлось переступив стыд, жениться на ней, на той, которая была на тридцать лет моложе. Все родственники качали головами, искоса смотрели, переговариваясь за их спинами. А теперь вот такое: позор и непереносимая боль, любовь и ненависть. Но а как же их дети, что будет с ними?
Поверженные, уничтоженные рабы греха, стыда и боли, они пришли к нам. Он всё рассказывал не поднимая глаз от пола, она же плакала. Он сказал, что детей ей не отдаст, так как они пропадут с ней. Сказал, чтобы она шла туда, где живёт тот парень. И он не в состоянии её простить. Но куда же ей идти, если “ее” парень мусульманин живёт в однокомнатной квартирке с ещё одним арабом, спят на одной кровати. Где место ей? Кромешная тьма накрыла ее тяжелой и липкой волной. Горе-любовник замкнулся, оттолкнул и бросил ее, как ненужную вещь.
Мой муж купил путёвку в санаторий, позвал его, уставшего и разбитого с собой, сказав, что будет плакать с ним плачущим и рыдать с ним рыдающим. Они были неделю в отлучке, вместе молились, много беседовали. И вернувшись обратно, он принял решение простить её. Но этот бастард в её чреве, этот мусульманский выродок, должен умереть, и чем раньше, тем лучше, чтобы не напоминал ему никогда о том страшном дне, когда он узнал смертельную правду. Страх и сомнения, ледянящий душу холод обременял её душу, убить своё дитя? Как может мать пойти на это? Но ведь иначе не простит?
Опять они к нам. Мы рассказывали им о полноценной душе ребёнка во чреве матери, о жизни, которую имеет право только Бог прервать. Вместе молились за правильное решение для них. А ночью мой муж встал и сообщил, что нам надо этого ребёночка принять как своего, которого хотят беспощадно и жестоко убить, из-за стыда, непрощения и подозрения на СПИД и сахарный диабет. Того, кто мешает жить как прежде и забыть весь этот кошмар. Когда же они услышали наше предложение, реакция была неожиданной. Как могут чужие люди так действовать? Почему они борются за жизнь чужого нерождённого ребёнка и им не всё равно? А вроде как мать и "отец" - они?!
Этот малыш хотел жить и мы о нём молились. Он принял решение простить не только её, но и ребёнка. Врач подтвердил, что СПИДА нет, но угроза сахарного диабета сопровождала их до самого рождения.
Наши знакомые верующие, были в растерянности, когда мы приехали навестить эту семью и помолиться за здоровье мамы и младенца, за добрые роды и устройство в семье. Страх проклятия повис в воздухе. Он был просто ощутим, молитвы не шли. Но я сказала с дерзновением и смелостью: “спасибо, Господи, Тебе за жизнь и благословение в этой семье".
Настало время родов и он был рядом. Два часа спустя мы с мужем приехали навестить маму и новорожденную. Это была чудесная девочка, которую назвали Сара-Бианка. Я нежно взяла крошку на руки, поцеловала с радостью и любовью: "приветствую тебя, малшка, ты наша в этом мире, он зол, но мы с тобою рядом. И Бог наш здесь, любя с тобой." Я поблагодарила нашего Создателя и посвятила девочку Ему, на жизнь, на радость, на устройство, на мир и свет для всей семьи.
Сегодня Саре один годик. Отец не отрывает глаз от неё, они полны любви и света. Он рад. Он благословен. С гордостью сообщил нам, что эта девочка самое лучшее, что у него есть. Она принесла мир и покой всей семье. Она сама радость и благословение. Она действительно такая, особенный ребёнок. Когда я с ней встречаюсь, я принимаю ее как свою доченьку, такую близкую и родную. Ее родная мама полна счастья. Она давно уже осознала, что жизнь без Бога - это ад.
Ирина Штэгмаиер
Австрия, Линц
