Занятие № 31. Бытие. 31 глава.
1-3ст. «И услышал [Иаков] слова сынов Лавановых, которые говорили: Иаков завладел всем, что было у отца нашего, и из имения отца нашего составил все богатство сие. И увидел Иаков лице Лавана, и вот, оно не таково к нему, как было вчера и третьего дня. И сказал Господь Иакову: возвратись в землю отцов твоих и на родину твою; и Я буду с тобою» (Быт.31:1-3).
Как только Иаков отделился от Лавана, его благословение стало распространяться только на него, а Лаван остался при своем благословении, какое имел до прихода Иакова. Однако за годы проживания Иакова, Лаван уже успел привыкнуть к тому изобилию, каким Господь обогащал Иакова, и его теперешнее положение показалось ему и его сыновьям ухудшенным. Они стали чувствовать себя обкраденными. Спустя несколько лет, Иаков сделался весьма и весьма богатым: «И сделался этот человек весьма, весьма богатым, и было у него множество мелкого скота, и рабынь, и рабов, и верблюдов, и ослов» (Быт.30:43). Но это стало озлоблять сыновей Лавана и самого Лавана. Чувство обворованности было вызвано потерей благословения Иакова, но они не осмысливали происходящее правильно и от этого ожесточались против Иакова. И Господь обратился к Иакову с предложением возвратиться в землю отцов, на родину.
4-9ст. «И послал Иаков, и призвал Рахиль и Лию в поле, к [стаду] мелкого скота своего, и сказал им: я вижу лице отца вашего, что оно ко мне не таково, как было вчера и третьего дня; но Бог отца моего был со мною; вы сами знаете, что я всеми силами служил отцу вашему, а отец ваш обманывал меня и раз десять переменял награду мою; но Бог не попустил ему сделать мне зло. Когда сказал он, что [скот] с крапинами будет тебе в награду, то скот весь родил с крапинами. А когда он сказал: пестрые будут тебе в награду, то скот весь и родил пестрых. И отнял Бог скот у отца вашего и дал мне» (Быт.31:4-9).
Иаков вызвал своих жен к себе в поле для того, чтобы рассказать им обо всем, что произошло за последние годы и об отношениях, сложившихся у него с их отцом и братьями. Видно, что до сего часа он не посвящал их в свои проблемы, возникающие с их отцом. Все это он делал с одной целью: желая получить их согласие на возвращение на его родину. Он раскрыл обман Лавана и то, как тот постоянно менял свое мнение об оплате Иакову за его работу. Он сказал им, что его покровителем является Бог его отца, Который заступился за него и сотворил правду с ним и Лаваном: «И отнял Бог скот у отца вашего и дал мне». То есть, Иаков объяснил им, что в их обвинении нет правды, потому что он поступал чисто по договору, а уж какой скот рождался, этим управлял Сам Бог. Его жены понимали, что у отца Иакова мог быть свой Бог, потому что они привыкли к этому пониманию. Будучи язычниками, они имели в доме своего отца идолов, богов своего отца.
10-13ст. «Однажды в такое время, когда скот зачинает, я взглянул и увидел во сне, и вот козлы, поднявшиеся на скот, пестрые с крапинами и пятнами. Ангел Божий сказал мне во сне: Иаков! Я сказал: вот я. Он сказал: возведи очи твои и посмотри: все козлы, поднявшиеся на скот, пестрые, с крапинами и с пятнами, ибо Я вижу все, что Лаван делает с тобою; Я Бог [явившийся тебе] в Вефиле, где ты возлил елей на памятник и где ты дал Мне обет; теперь встань, выйди из земли сей и возвратись в землю родины твоей» (Быт.31:10-13).
Теперь Иаков рассказал своим женам, как Бог, через Своего Ангела, явился ему во сне и показал видение, в котором он получил вразумление, как Бог желает обогатить его. В дальнейшем, Иаков материализовал видение через нарезанные прутья. Сами по себе прутья ничего бы не значили, если бы за этим не стояла Божья воля. Он не рассказал своим женам, как воплощал видение, но указал им на то, что именно Ангел Божий передал волю Бога, что весь скот в крапину и пестрый будет его. Он рассказал им о той встрече с Богом в сновидении в Вефиле, когда Бог заключил с ним завет о том, что обогатит его. И в этом же сновидении Бог сказал Иакову возвращаться в дом его отца.
Думаю, что после того, как Иаков подробно рассказал о том, что сотворил с ним Бог, и что его обогащение – не случайность, а прямая зависимость от Бога, его жены, не смогли бы ослушаться его воли и дали бы ему согласие покинуть дом своего отца. Что и произошло: Иаков получил согласие своих жен.
14-16ст. «Рахиль и Лия сказали ему в ответ: есть ли еще нам доля и наследство в доме отца нашего? не за чужих ли он нас почитает? ибо он продал нас и съел даже серебро наше; посему все богатство, которое Бог отнял у отца нашего, есть наше и детей наших; итак делай все, что Бог сказал тебе» (Быт.31:14-16).
Рахиль и Лия, увидев полную картину, которую обрисовал им Иаков, сами возгорелись негодованием на действие отца. Они увидели, что у отца к ним неправильное отношение, как к чужим. Их задело и то, что отец, фактически, продал их, совершенно не заботясь об их благополучии. Он просто пользовался их мужем через них же самих. Поэтому они приняли за справедливое возмездие то, что Бог отнял у Лавана все его богатство и отдал Иакову. По праву оно и принадлежало им и их детям, так как являлось благословением Иакова, и было приобретено его трудом.
17-21ст. «И встал Иаков, и посадил детей своих и жен своих на верблюдов, и взял с собою весь скот свой и все богатство свое, которое приобрел, скот собственный его, который он приобрел в Месопотамии, чтобы идти к Исааку, отцу своему, в землю Ханаанскую. И как Лаван пошел стричь скот свой, то Рахиль похитила идолов, которые были у отца ее. Иаков же похитил сердце у Лавана Арамеянина, потому что не известил его, что удаляется. И ушел со всем, что у него было; и, встав, перешел реку и направился к горе Галаад» (Быт.31:17-21).
Заручившись согласием своих жен, Иаков, понимая опасность сложившегося положения, не стал медлить с отъездом. Лаван способен был придумать еще какой-нибудь обман для того, чтобы задержать Иакова и отнять все, заработанное им. Поэтому он решил уйти, не сообщая Лавану о своем намерении.
Пока Лаван отсутствовал, находясь на празднике стрижки скота, Иаков успел удалиться на большое расстояние. Рахиль похитила идолов, которые были у отца. Трудно сказать, по какой причине она сделала это. Но можно предположить, что в тот момент в ней говорила обида, и она забрала из его дома самое ценное, так как они были не простой выделки. Быть может, она решилась сделать это, потому что он не дал им полагаемой доли их вено. Но, менее всего, это было сделано с тем, что идолы ей были очень дороги. Однако, говорится, что Иаков похитил сердце Лавана, так как забрал у него обеих дочерей и внуков. Это говорит о том, что несмотря на его жадность и алчность, он все же любил своих дочерей и внуков. О том, что они уехали, Лаван узнал только через три дня, и еще семь дней он гнался за ними для того, чтобы догнать их. Иаков спокойно успел перейти реку, очевидно Иордан и направился в Галаад, к горе Галаадской.
22-25ст. «На третий день сказали Лавану, что Иаков ушел. Тогда он взял с собою родственников своих, и гнался за ним семь дней, и догнал его на горе Галаад. И пришел Бог к Лавану Арамеянину ночью во сне и сказал ему: берегись, не говори Иакову ни доброго, ни худого. И догнал Лаван Иакова; Иаков же поставил шатер свой на горе, и Лаван со сродниками своими поставил на горе Галаад» (Быт.31:22-25).
Когда Лаван узнал, что Иаков ушел от него, то взял родственников с собой и погнался за ним. О чем это говорит? Если бы он желал догнать его в мирных целях, то незачем было бы брать с собой родственников. Но это свидетельствует о его недобрых намерениях силой вернуть Иакова домой или же отобрать все его имущество и прогнать его ни с чем, тем более, что у него уже было негодование на Иакова. Через семь дней он догнал Иакова, однако говорится, что он расположился на ночь на горе Галаад, еще не встречаясь с Иаковом, быть может, на другой стороне горы. И в эту ночь Бог явился Лавану, предупредив, чтобы он не намеревался сделать Иакову ничего злого.
Когда говорится: «…не говори Иакову ни доброго, ни худого», то имеется в виду не останавливать Иакова и не возвращать его обратно. Это в мыслях Лавана было доброе решение, а худое решение – это расправиться с Иаковом, поэтому Бог и сказал ничего не говорить Иакову. Собственно, не трогать его, потому что, в таком случае, он будет иметь дело с Самим Богом. Это сновидение остановило Лавана в его намерении, хотя он по-прежнему и негодовал.
26-30ст. «И сказал Лаван Иакову: что ты сделал? для чего ты обманул меня, и увел дочерей моих, как плененных оружием? зачем ты убежал тайно, и укрылся от меня, и не сказал мне? я отпустил бы тебя с веселием и с песнями, с тимпаном и с гуслями; ты не позволил мне даже поцеловать внуков моих и дочерей моих; безрассудно ты сделал. Есть в руке моей сила сделать вам зло; но Бог отца вашего вчера говорил ко мне и сказал: берегись, не говори Иакову ни хорошего, ни худого. Но пусть бы ты ушел, потому что ты нетерпеливо захотел быть в доме отца твоего, – зачем ты украл богов моих?» (Быт.31:26-30).
Встретившись с Иаковом, Лаван начал упрекать его за то, что тот ушел тайно и насильственно увел своих жен, даже не дав поцеловать внуков. Он назвал это обманом и сказал, что если бы Иаков пришел и с миром попросил отпустить его, то он бы устроил праздник и с музыкой отпустил их. Так он говорил с хитростью, желая показать свое благородство и оправдать свой гнев благородным намерением. Но хватило его не надолго, и он тут же начал раскрывать свое намерение погони: «Есть в руке моей сила сделать вам зло». Любящий отец и дед не мог бы и помыслить такого. Он мог только сожалеть о том, что расстается и не успел попрощаться. Однако Лаван сказал, что он прихватил с собой силу для того, чтобы сделать зло. Это было истинное намерение погони. Но тут же он сказал, что его остановило: «…но Бог отца вашего вчера говорил ко мне и сказал: берегись, не говори Иакову ни хорошего, ни худого».
Сдерживал Лавана страх перед Богом Авраама, а вовсе не любовь к дочерям и внукам. Еще сильно рассердило Лавана то, что он потерял своих идолов. Видно, что не столько уход Иакова, сколько потеря идолов подтолкнула на эту погоню. Он обвинил Иакова, что тот украл его идолов: «Но пусть бы ты ушел, потому что ты нетерпеливо захотел быть в доме отца твоего, – зачем ты украл богов моих?».
31,32ст. «Иаков отвечал Лавану и сказал: [я] боялся, ибо я думал, не отнял бы ты у меня дочерей своих, у кого найдешь богов твоих, тот не будет жив; при родственниках наших узнавай, что у меня, и возьми себе. Иаков не знал, что Рахиль украла их» (Быт.31:31,32).
Уверенный в своей правоте, Иаков заклинает того, кто взял идолов, что он не будет жив и позволяет обыскать все и всех для того, чтобы убедиться, что он не брал идолов. Он не знал, что как раз-то Рахиль и похитила их, однако слово Иакова вышло, и оно не могло быть безрезультатным. Спустя время, когда Рахиль родила второго сына, она умерла.
Заклятие входит в жизнь человека, и если даже не сразу происходит действие, все же оно совершается, поэтому совершенно небезобидно давать клятвы и приносить заклинания. Жизнь и смерть – во власти языка человека: «От плода уст человека наполняется чрево его; произведением уст своих он насыщается. Смерть и жизнь – во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его. Кто нашел [добрую] жену, тот нашел благо и получил благодать от Господа» (Прит.18:21-23).
33-35ст. «И ходил Лаван в шатер Иакова, и в шатер Лии, и в шатер двух рабынь, но не нашел. И, выйдя из шатра Лии, вошел в шатер Рахили. Рахиль же взяла идолов, и положила их под верблюжье седло и села на них. И обыскал Лаван весь шатер; но не нашел. Она же сказала отцу своему: да не прогневается господин мой, что я не могу встать пред тобою, ибо у меня обыкновенное женское. И он искал, но не нашел идолов» (Быт.31:33-35).
Лаван обыскал все шатры, но не нашел идолов. Рахиль, имевшая их при себе, прибегла к хитрости. Зная обычаи того времени, которые во времена Моисея стали даже законом, она притворилась нечистой от болезни, и прикосновение к ней считалось осквернением, поэтому отец и не стал обыскивать ее.
36-42ст. «Иаков рассердился и вступил в спор с Лаваном. И начал Иаков говорить и сказал Лавану: какая вина моя, какой грех мой, что ты преследуешь меня? ты осмотрел у меня все вещи, что нашел ты из всех вещей твоего дома? покажи здесь пред родственниками моими и пред родственниками твоими; пусть они рассудят между нами обоими. Вот, двадцать лет я [был] у тебя; овцы твои и козы твои не выкидывали; овнов стада твоего я не ел; растерзанного зверем я не приносил к тебе, это был мой убыток; ты с меня взыскивал, днем ли что пропадало, ночью ли пропадало; я томился днем от жара, а ночью от стужи, и сон мой убегал от глаз моих. Таковы мои двадцать лет в доме твоем. Я служил тебе четырнадцать лет за двух дочерей твоих и шесть лет за скот твой, а ты десять раз переменял награду мою. Если бы не был со мною Бог отца моего, Бог Авраама и страх Исаака, ты бы теперь отпустил меня ни с чем. Бог увидел бедствие мое и труд рук моих и вступился [за меня] вчера» (Быт.31:36-42).
Убедившись в том, что Лаван ничего не нашел, Иаков очевидно принял его поступок за очередную хитрость, и это сильно разозлило его. Тут он стал говорить с ним уже не так сдержанно, как ранее, и высказал ему все свои обиды, накопленные за двадцать лет его проживания у него. Он начал с того, что не видит на себе никакой вины и греха для того, чтобы его надо было преследовать, как беглого раба. Он, в действительности, ничего не взял из вещей Лавана, кроме того скота, что по праву договора принадлежал ему. Лавану нечего было предъявить в обвинение перед родственниками, потому что он не нашел ничего своего, как бы украденного Иаковом. Он стал описывать, насколько нелегким был его труд, как Лаван спрашивал с него за всякого растерзанного зверем или же пропавшего животного. Ничего не прощалось Иакову, как родственнику. Он работал на Лавана, как раб. Иаков сказал, что если бы Бог сейчас не заступился за него, то Лаван не перед чем не остановился бы и обобрал бы его и теперь. Тут полностью описан характер Лавана. Иаков укрепился в вере в то, что Бог Авраама и его отца Исаака теперь и его Бог. Иаков назвал Бога «Бог Авраама и страх Исаака».
Наверное, это – духовное описание отношений. Исаак имел страх Господень, и его отношение к Богу воспринялось Иаковом, как страх его отца. В отличие от Авраама, знавшего Бога и общавшегося с Ним, у Исаака присутствовал только страх благоговения. Быть может, он научился этому еще на горе Мориве, где его отец собирался принести его самого в жертву Богу. Исаак получил этот страх благоговения от своего отца Авраама, и именно он, этот страх, как начало мудрости, провел его через всю жизнь. А более близких отношений он и не имел.
43,44ст. «И отвечал Лаван и сказал Иакову: дочери – мои дочери; дети – мои дети; скот – мой скот, и все, что ты видишь, это мое: могу ли я что сделать теперь с дочерями моими и с детьми их, которые рождены ими? Теперь заключим союз я и ты, и это будет свидетельством между мною и тобою» (Быт.31:43,44).
В ответе Лавана прослеживается его гордость и скупость. Он, не желая остаться приниженным, заключил этот спор последними словами о том, что все – все равно его, но он великодушно уступает Иакову ради своих детей и внуков. Тут он как бы игнорирует ночное видение, а на первое место ставит собственное снисхождение, и на основании своих слов, он соглашается заключить с Иаковом договор.
45-49ст. «И взял Иаков камень и поставил его памятником. И сказал Иаков родственникам своим: наберите камней. Они взяли камни, и сделали холм, и ели там на холме. И назвал его Лаван: Иегар-Сагадуфа; а Иаков назвал его Галаадом. И сказал Лаван: сегодня этот холм между мною и тобою свидетель. Посему и наречено ему имя: Галаад [также]: Мицпа, от того, что Лаван сказал: да надзирает Господь надо мною и над тобою, когда мы скроемся друг от друга» (Быт.31:45-49).
Иаков не вступил в дальнейший спор, а согласился на союз. Для этого он воздвиг холм, на котором они ели и пили перед всеми во свидетельство для всех. Холм стал как бы свидетелем союза, материальным свидетельством, и оба они назвали его свидетелем. Иаков, называя, употребил два еврейских слова «галл и ад» – Холм-свидетель, а Лаван, употребляя арамейский и сирийский языки, назвал Йегар-Сагадуфа. Другое название этому холму Мицпа, то есть «стража». Лаван призвал Бога быть стражем их отношениям, надзирать, то есть наблюдать за их отношениями, какие они заключили по договоренности.
50-53ст. «…если ты будешь худо поступать с дочерями моими, или если возьмешь жен сверх дочерей моих, то, хотя нет человека между нами, но смотри, Бог свидетель между мною и между тобою. И сказал Лаван Иакову: вот холм сей и вот памятник, который я поставил между мною и тобою; этот холм свидетель, и этот памятник свидетель, что ни я не перейду к тебе за этот холм, ни ты не перейдешь ко мне за этот холм и за этот памятник, для зла; Бог Авраамов и Бог Нахоров да судит между нами, Бог отца их. Иаков поклялся страхом отца своего Исаака» (Быт.31:50-53).
Договор между Лаваном и Иаковом был клятвенно подтвержден и со стороны Лавана, и со стороны Иакова. Бог был поставлен свидетелем и судьей, в случае расторжения союза или же нарушения его. Опасаясь того, что Иаков со временем усилится и решит отомстить ему, Лаван предложил союз мира, и чтобы никто не переходил установленную границу с враждой.
Лаван тоже взял слово с Иакова, что он более не увеличит себе жен, что, конечно же, могло усугубить жизнь его дочерей. Иаков согласился на его условия и поклялся опять-таки страхом своего Отца: «Иаков поклялся страхом отца своего Исаака», как бы верой своего отца, которой и он живет и надеется. Это – самая высшая клятва, какую он мог произнести.
54,55ст. «И заколол Иаков жертву на горе и позвал родственников своих есть хлеб; и они ели хлеб и ночевали на горе. И встал Лаван рано утром и поцеловал внуков своих и дочерей своих, и благословил их. И пошел и возвратился Лаван в свое место» (Быт.31:54,55).
Союз был заключен кровью жертвенного животного, что также укрепляло его. Теперь, в случае нарушения союза, виновный пред Богом заплатит собственной кровью. Так считалось на Востоке, что союз, закрепленный кровью животного, был как бы заключен с душой. При нарушении его, нарушитель грешил против собственной души и мог лишиться ее. Все родственники были свидетелями и участниками этого завета, вкушая эту жертву. После этого, они мирно разошлись.
