Горшечник глину взял,
И руки стали мять,
Кусочку глины форму придавать.
Гончарный круг и пара добрых рук
Искусно с глины образ создают.
А глине нелегко, кружится голова,
И боль от рук, помяты все бока.
Так хочет глина выскользнуть из рук,
Но не дает ей выпрыгнуть гончарный круг.
От боли стонет и кричит: «За что?
Мне больно, не желаю, лучше быть ничто!
Я просто глиною желаю быть,
Не надо из меня кувшин лепить».
Но тот гончар не слушает ее.
«Похоже, ему просто все равно,
Как он жесток, несправедлив ко мне,
Я так молю его, а он не внемлет мне:
Водичкой поливает и опять
Жестоко продолжает меня мять.
Нет сил во мне, теряются слова,
Я чувствую, истаиваю я».
Но вот, остановил горшечник круг
И снял кувшин, и посмотрел вокруг.
Теперь немного надобно обжечь,
И сунул глину в огненную печь.
«Ну все! Конец, – сказала глина, – я сгорю,
В огне жестоком я не проживу.
Печет со всех сторон, я не могу дышать.
Неужто, трудно это все понять?
И вот, когда совсем не стало сил,
Весь белый мир мне стал уже не мил,
Горшечник руки протянул свои ко мне,
Достал меня, поставил в стороне.
И начала я потихоньку остывать,
Во мне надежда появляется опять.
И вот, я вижу, вновь ко мне идет,
Горшечник тот в руках своих несет
Кисть, краски и садится предо мной…
С любовью кисточкой наносит тонкий слой.
«Прекрасно получился!» – Он сказал
И облик свой на мне нарисовал.
Поверить не могу, что это я,
А ведь простою глиною была!
Пришлось немного потерпеть, зато
На мне блестит горшечника лицо.
Теперь я отражаю небеса,
А в них лицо Горшечника, Творца!
Он бережно меня на руки взял
И поместил меня на пьедестал».
Мораль сего стиха – не унывай,
Горшечнику всецело доверяй.
Из глины сделает прекраснейший сосуд,
Прославь Его неоценимый труд.
